Что значит забег в ширину

Что значит забег в ширину

Нынешняя толстожурнальная критика вообще не является критикой, она лишь заполняет печатную площадь, традиционно отводимую под критику.

Принципиальная нереформируемость «толстяков», о которой шла речь в моей предыдущей колонке, становится особенно очевидной, когда припадаешь к «святая святых», каковой по идее является в каждом литературном журнале раздел критики.

Именно критики, потому что она исстари (начиная с эпохи подлинных национальных достояний) слывёт лицом журнала.

Именно раздел, а не отдел, потому что прихотливая рубрикация, предпринимаемая то здесь, то там, изрядно путает карты, мешая воспринять каждую «картину маслом» (или её отсутствие) как единое — во всей своей несообразности — целое.

В «Знамени» на эту тему проведён круглый стол под обманчиво тревожной «шапкой»: «Критика в «толстых» журналах — уход в глубину или в никуда?»

Заранее ясно, что раз уж вопрос задан на страницах одного из «толстяков», то отвечено на него будет надлежащим образом: в глубину!

Четверо молодых (или сравнительно молодых) критиков доказывают существование журнальной критики от противного: «толстая» наука, оказывается, умеет много гитик, которые и не снились критикам газетным, глянцевым и сетевым.

Речь идёт прежде всего о «культуре художественного обобщения», как это формулирует одна из участниц дискуссии Валерия Пустовая.

Правда, подразумеваемое обобщение — фокус весьма нехитрый: обучая ему студентов (слушателей курса «Газетная и журнальная критика»), я наказываю им лишь в самом крайнем случае пользоваться штампом творческой нищеты: «Так уж получилось, что эти две (три, четыре) книги встретились у меня на письменном столе совершенно случайно». Необходимо, учу я, дать волю собственной фантазии!

Вот рецензируете вы (в одном номере газеты), допустим, «Людей в голом» Андрея Аствацатурова и посмертную книгу Василия Аксёнова. Назовите двойную рецензию «Стриптиз по-интеллигентски» (или «Генри Миллер по-русски») — и у вас получится концептуальная статья!

Вам захочется перепечатать её в «толстом» журнале? Разгоните объём до листа, приведите четыре цитаты, дайте пять сносок, уберите пару-тройку собственных смехуёчков и непременно снабдите «Стриптиз» глубокомысленным подзаголовком «Телесные томления как метафора душевных исканий в современной русской прозе» — всё, вы в дамках!

Если, конечно, есть у вас в «толстом» журнале свой человек.

А если на пару с Аксёновым вам нужно отрецензировать, например, «Елтышевых» Романа Сенчина?

Тоже не беда. Назовите двойную рецензию «От Москвы до самых до окраин», а в журнале переименуйте её в «Проблему распада скреп общества и семьи на примере современной русской прозы» — и в бой!

Другое дело, если у вас нет в «толстом» журнале своего человека.

Но это проблема тоже решаемая, и как решить её, я, кстати, учу тоже.

«Культуру художественного обобщения» я поначалу прочёл как «культура художественного общения» и, вспомнив о ежевечерних оргиях на Моховой, 20 (адрес питерской «Звезды»), нервно расхохотался.

«Да, может быть, «большая» критика — уже только доставшийся нам в культурное наследство «стереотип», вымирающий жанр, ушедший на периферию, как и взрастивший его тип «толстого» журнала. Пусть так — я думаю, и при таком культурном раскладе уместен мой оптимизм, основанный на убеждении, что — в том ли именно виде, в каком мы узнали и унаследовали её, или в подправленном, обновлённом выражении — инстанция обобщения, собирания смыслового целого в литературе будет существовать. Не через десятилетия, в диссертациях и монографиях, а прямо сейчас, в живом литературном и журнальном бытии.

Ради таких статей, как «Книги необщего пользования» И. Роднянской и В. Губайловского, «Астенический синдром» М. Ремизовой, «О критике вчерашней и «сегодняшней» С. Костырко, «Алексия: десять лет спустя» Вл. Новикова, «Клондайк и клоны» Н. Ивановой, «Цена опыта» Е. Ермолина…

Ради таких людей, которые не отступают в поисках смысла», — чеканит несгибаемая Пустовая.

Которую я, заметьте, процитировал без пропусков и сокращений; чеканит в самом конце своего выступления.

Чеканит несколько невнятно — уж не эту ли заведомую невнятность мы и признаём старо-новым сладостным толстожурнальным стилем? Но всё же если, сделав над собой усилие, размазать эту словесную кашу по семантическим и синтаксическим составляющим, то смысл вышеприведённой декларации таков: «большая» (толстожурнальная) критика существует ради тех людей, которые её пишут, и только для них!

Что ж, подобное кредо и впрямь трудно оспорить.

Выступления участников знаменского круглого стола как бы взаимоуничтожаются: Илья Кукулин по тартуским кочкам разносит впавшую в неожиданный импрессионизм (и волюнтаризм) застрельщицу дискуссии экс-структуралистку Инну Булкину. Сергей Беляков тоже не оставляет на ней живого места.

Дама и впрямь сморозила что-то явно несуразное, хотя дело тут явно не в недооценке роли «формата» (Беляков) и не в антиисторизме, замешенном на антикомпаративизме (Кукулин), а, скорее, в безнадёжности самой темы.

С глаголаньем Пустовой вы уже ознакомились; у неё всё такое.

Что же касается самих спорщиков (в отличие от спорщиц), то их голоса звучат разумнее; однако выступление Белякова не более чем слегка развёрнутая отписка, Кукулин же судит критику в «толстых» журналах с «научных» позиций «НЛО», хотя как называется эта наука и чем она отличается от пушкинского «чесания» (сами уж вспомните, что там у Пушкина чешут кастрат со скрипачом), сказать трудно.

На мой смиренный взгляд, так называемый толстожурнальный формат литературной критики стал на сегодняшний день заведомо пародийным, а сама эта критика сплошь и рядом подменяется собственной имитацией.

Даже у лучшего из журнальных критиков Аллы Латыниной, в каждом своём выступлении на страницах «Нового мира» не столько утверждающей истину (пусть и субъективную), сколько напоминающей о себе и о своём длящемся присутствии в отечественной словесности.

Даже у С. Гедройца (расхваленного прежде всего Булкиной), ведущего точечный бенгальский огонь по разрешённым начальством «Звезды» целям.

Хотя и Латынина, и Гедройц начинались (и состоялись как критики) на газетной полосе.

Толстожурнальный формат критики не просто пародиен, но и фиктивен. Ведь здесь, наряду с объёмом (лист, пол-листа, четверть), критику-рецензенту, как правило, задают не только тему, но и оценку. Хуже того, задают даже градус положительной или отрицательной оценки конкретного произведения (автора, явления и т.д.).

Или как минимум всё это обговаривается заранее.

«Своих авторов мы не ругаем», не правда ли?

«Вы знаете, вы вот хвалите прозаика N., а его очень не любит наш главный редактор. Вы уж, пожалуйста, поумерьте свои восторги!»

«Хорошо бы упомянуть в обзоре новый роман нашей сотрудницы А., она сейчас в декретном отпуске (вариант: тяжело больна), ей будет приятно».

«Имени этого фашиста в нашем журнале не произносят даже в курилке. » ― уже упомянутая в этой статье Ирина Бенционовна Роднянская обо мне любимом.

«Вы утверждаете, будто он неважно пишет, меж тем именно наш журнал выдвинул его роман на Букера!»

Вот что такое на самом деле толстожурнальный формат критики. Всякий раз, когда в эту частую сеть всё-таки попадает крупная рыба, такое кажется (да, по сути, и является) истинным чудом.

Я говорю о разделе критики, а не об отделе, в частности, потому, что имею в виду и отдел рецензий. Здесь творится точно такое же безобразие, причём даже с усугублением: сплошные «кореши» и «дружбаны» плюс исподвольно-вороватое сведение личных счетов.

С поразительным бесстыдством практически каждый «толстяк» публикует комплиментарные рецензии даже на книжные издания произведений, в журнальной форме напечатанных на его собственных страницах.

Вот что такое на самом деле толстожурнальный формат, а отнюдь не «культура художественного обобщения», которую я, кстати, прямо сейчас, вот этим самым пассажем, и демонстрирую!

Культура «художественного» общения — это да (как показано выше), а культура художественного обобщения — извините, нет!

А теперь, как предписывает формат, перейдём к конкретике.

Проглядим последние выпуски «толстяков», размещённые в «Журнальном зале».

«Октябрь», № 10, обходится и без критики, и без рецензий, и без соответствующих разделов. Зато в № 9 статья Александры Кисель «Память человечества» (о судьбах книг, которые написаны о судьбах книг; что тут критиковать?) и рассказ Дмитрия Бака о поэзии Евгения Бунимовича, Елены Фанайловой и Олега Хлебникова. В московскую Думу Бунимович на этот раз не прошёл, но Бак, включая его в свою антологию «Сто поэтов», об этом, разумеется, ещё не догадывался.

В «Новом мире», № 11, который, напомню, получше других, сама по себе любопытная статья Александра Белого «О Пушкине, Клейсте и недописанном «Дубровском» вызывающе публикуется как единственный материал рубрики «Литературная критика».

Здесь же, впрочем, несколько нарочито невнятных рецензий (скажем, рецензент двух вышедших одновременно книг стихотворений великого немецкого поэта Готфрида Бенна вообще уклоняется от разговора о качестве перевода — разговора сопоставительного или хотя бы монографического).

И, напротив, вполне вразумительная «Книжная полка» Аркадия Штыпеля, а по сути дела ― «Аркадий Штыпель рекомендует»… Знать бы ещё, кто такой этот Штыпель; хороший он, судя по всему, человек; хотя, разумеется, хороший человек — это не профессия.

В «Дружбе народов», № 11, статья Ольги Лебёдушкиной «Возвращение лузера. О любимцах и пасынках «нового производственного романа — 2» (зеваешь от одного названия этого сиквела) и очень недурное эссе рижанина Александра Морейно о великом латышском поэте Александре Чаке (1901―1950), правда под столь же скулодробительным названием «Фраза и равновесие. Новые карты рая», а также рецензионный «Книжный развал» на три куверта.

Ругают, в частности, последние повести Александра Кабакова, уже изруганные Андреем Немзером и мною; главная мысль толстожурнального рецензента в том, что Кабаков далеко не Юрий Трифонов (кто бы спорил?). Кабаков и вообще, сказала бы Нонна Мордюкова, не орёл.

Читайте также:  Бег зимой на улице

Имитация критики в девятом номере «Звезды» просто-напросто зашкаливает: откровенно пародийная статья Андрея Арьева, одного из соредакторов журнала, «Блок, Иванов, Рыжий» (вошло ли творчество Бориса Рыжего в историю отечественной словесности или нет, вопрос спорный, но из сегодняшней литературной ситуации оно, увы, уже выпало); эссе Александра Гениса «Как работает рассказ Толстой» (Татьяна Толстая, творчество которой в эссе рассматривается, не пишет рассказов уже лет двадцать; их пишет и публикует как раз в «Звезде» её родная сестра Наталья Толстая, но речь у Гениса не о ней); статья Омри Ронена «Приписки» (о том, что покойный Михаил Гаспаров, будучи большим дамским угодником, в самом невыигрышном свете выставлял его, Ронена, в переписке со своими подругами, а те теперь эти письма публикуют) плюс две рецензии всё того же С. Гедройца: на «Каменный мост» разгромная и на сборник статей Романа Тименчика хвалебная.

Терехова Гедройц клеймит как сталиниста (а главное, чужака), а Тименчика нахваливает как наше всё.

Всё не всё, а писал когда-то, в бытность завлитом рижского ТЮЗа, Тименчик песни, которые сам же и исполнял: «Ну, кошку я, конечно, съел. Вот, говорю, моё уменье, нате! Гляжу: с испуга на пол сел, блюёт французский главный математик. Потом, конечно, был скандал, потом по лагерям мотался долго. Но я в разведчиках бывал — и рассказать о том считаю долгом».

В недавнем отличном посте на смерть Романа Трахтенберга блогер Константин Крылов справедливо указал, как важно человеку найти себе жизненное занятие по душе. Роман Тименчик убил в себе тёзку Трахтенберга, но тёзкой Якобсона ИМХО всё же не стал.

В «Неве», № 11, обе публикации по разделу критики проходят по разряду юбилейного алаверды: справляющий 70-летие Валерий Попов пишет о Льве Толстом (где имение, а где наводнение?), а его дружбан Александр Мелихов — о самом Попове. Здесь же, правда в других рубриках, статьи о молодой пролетарской поэзии 1920-х, о Чехове и о Паустовском — одна актуальнее другой.

По названию на критику смахивает статья Владимира Кавторина «О новой петербургской прозе», однако при ближайшем рассмотрении статья оказывается монографическим панегириком одной-единственной писательнице, к её, насколько я понимаю, 75-летию приуроченным. Нового петербургского прозаика зовут Нина Катерли.

В самом «Знамени» помимо круглого стола — рецензии рубрики «Наблюдатель»: Евгении Вежлян на Бахыта Кенжеева (постоянного автора «Знамени»), Романа Сенчина — на Захара Прилепина (без комментариев), Дарьи Марковой — на супругов-фантастов Дяченко (не рецензия, а рекламный буклет) и ещё две-три — по знакомству.

Ну и бессменная страдалица Анна Кузнецова со своей книжной лавкой русского зарубежья и сдавленным воплем перманентной жертвы групповой графомании: «Неообэриуты продолжают хармсовское литературоведение — что ж, при серьёзном отношении важных институций вроде «Нового литературного обозрения», оно может превратиться в школу вроде тартуской».

Проявился ли в этом случайном перечне пресловутый толстожурнальный формат? Где, в частности, «культура художественного обобщения» (за вычетом тяжеловатой и вполне себе сетевой шутки про тартускую школу) у Блока с Рыжим? У Кабакова с Трифоновым? У Мелихова с Поповым? У Кавторина с Кенжеевым?

А вот подлинный формат в чём-то трусоватого, а в чём-то и наглого кумовства, который «художественно обобщил» я, как раз проявился, хотя и не в полной мере (иной месячный срез наверняка оказался бы куда нагляднее).

Самое показательное (и, разумеется, самое важное), что нынешняя толстожурнальная критика вообще не является критикой, она просто-напросто заполняет печатную площадь, традиционно отводимую под критику.

Такое называется борьбой нанайских мальчиков.

Или, точнее, забегом в ширину.

И в число олимпийских видов спорта не входит.

ЗАБЕГ В ШИРИНУ

Итак, бывалый турист, которому надоели обычные экскурсионные маршруты, по договору с гидом или самолично отделяется от общей группы и растворяется среди местных жителей

ЗАБЕГ В ШИРИНУ

Б ывалые туристы — народ капризный, вечно чем-то недовольный и несознательный. Этим ненасытным вампирам, видевшим уже все на свете, побывавшим в тех местах, названий которых не знает даже Юрий Сенкевич, все мало. Им экстремальщины подавай.

Что ж, пожалуйте. Старые, вдоль и поперек исхоженные пути еще могут удивить, ограбить или даже убить. Ведь, как гласит старая охотничья мудрость, места знать надо.

Итак, бывалый турист, которому надоели обычные экскурсионные маршруты, по договору с гидом или самолично отделяется от общей группы и растворяется среди местных жителей. Хотя нет, для начала ему надо правильно выбрать страну. Дело в том, что есть такие страны, как, к примеру, Испания или Дания, где вся жизнь по традиции проходит ночью. Или Мальта, где, по слухам, на ночь не запирают двери домов. Не от кого, разве что пьяный русский турист забредет ненароком. В таких местах приключения на свою голову найти проблематично.

То ли дело крупные мировые центры, как Нью-Йорк, Лондон или Амстердам. Здесь убить могут не за кошелек с кредитными карточками, а за поношенную куртку или рваные штаны. Но согласитесь — обидно умирать из-за таких пустяков, поэтому идти на подобный риск следует осознанно, ради кайфа. Попав в чужой, сочащийся враждебностью район, следует идти медленной вызывающей походкой, злобно глядя на прохожих и ругаясь на большинстве мировых языков сразу. Если по прошествии нескольких минут с вами еще ничего не случилось — значит, вы зашли не в тот район.

Вот, к примеру, нью-йоркский Гарлем. Ночью туда боятся заезжать даже бесстрашные русские таксисты на своих «желтых дьяволах». А если какой-то бедолага подбирает негра, который называет маршрутом назначения Манхэттен и какую-нибудь улицу между 110-й и 170-й, то ему остается только одно — молиться. Днем вас, даже с внешностью Джона Малковича, отвезут куда угодно, но ночью: «Эй, мистер, только не Гарлем». В темное время суток большинство водителей начинает работать по правилу: только белые пассажиры и только в благополучные районы. К тому же ни один здравомыслящий и добропорядочный человек просто не сунется в это проклятое место. Появление белого в сердце Гарлема сразу расценивается как провокация и вызывает соответствующую реакцию, даже без желания ограбить, убить или изнасиловать. Были случаи, когда люди с иным цветом кожи попадали с помощью знакомых черных в этот квартал, к примеру на джазовые сейшны (а согласитесь, как здорово послушать джаз в самом Гарлеме), но и они не чувствовали себя в полной безопасности, пока манхэттенские трущобы не оставались далеко позади. Самые опасные места квартала — большинство улиц выше 130-й и еще, пожалуй, пуэрториканский Эль-Баррио.

Не менее известный лондонский чернокожий квартал Брикстон может показаться по сравнению с Гарлемом тишайшим уголком. Впрочем, очередного искателя приключений здесь тоже могут ограбить или избить. Но это стоит того, чтобы пройтись по грязной улице с лужами из помоев и вежливо раскланяться с ее колоритными обитателями. Дело в том, что Брикстон пользуется дурной славой скорее по привычке: он был центром расовых бунтов конца 70-х. «Что ты сделаешь, когда за тобой придут? Выйдешь с руками за головой или с оружием в руках?» И не забудьте про потрясающее смешение черной и белой культур, про грязные бары, музыкальные магазинчики с фанком, с хип-хопом и шумные ямайские базарчики. Белые чувствуют себя здесь национальным меньшинством.

Совсем не то в Амстердаме, в квартале красных фонарей. Там чисто и на первый взгляд безопасно, но где есть ночные бабочки, есть и все остальное. Надо только поискать. Или достать фотоаппарат, можно — муляж фотоаппарата. Вот чего на освещенных красным светом улицах не любят: за съемку в таком квартале, даже если вы снимали цветочки на соседней клумбе, могут побить или забросать камнями.

Наконец, для тех, кого тянет на экзотику, гостеприимно раскроют объятия такие тихие и спокойные районы, как латиноамериканские фавелы, «Город Свободы» в Майами и южноафриканские тауншипы.

Когда кто-то впервые едет в Майами, о том, что там может быть опасно, ему ничего не известно. Уже по прилете счастливому туристу выдают книжечку с правилами поведения, по которой и можно составить впечатление о том, что его ждет. Так, говорят, что черное население Майами доживает в среднем до 30 лет. После этого возрастного порога смертность резко возрастает, причем не по естественным причинам. Также в «Городе Свободы» ежегодно расстается с жизнью некоторое количество туристов. Взятую напрокат машину там могут просто расстрелять, вместе с вами за компанию. Хотя в каком-нибудь тауншипе при Йоханнесбурге в Африке этим никого не удивишь. Все просто: любой белый, появившийся в таком городе-спутнике без чернокожего проводника, проживет недолго. Если вообще сколько-нибудь проживет.

И уж совсем весело можно провести время в сердце Рио-де-Жанейро, там, где по легенде жили «генералы песчаных карьеров», в бедных районах города на склонах гор — фавелах. Узкие улочки, сточные канавы, нечистоты, вонь, мошкара и никаких белых штанов. Грязные бездомные дети, торгующие наркотиками, набрасывающиеся на туристов и погибающие во время полицейских облав. Дома там похожи на пчелиные улья, сделанные из фанерных щитов с надписью «Кока-Кола». У их обитателей свои школы, банки, порядки и правила поведения. Путешествовать по фавелам, а «фавела» переводится как быстро распускающийся ярко-желтый цветок, к сожалению, довольно безопасно, и у вас есть одна-единственная возможность нажить себе очередное приключение — заблудиться.

Вижу, вижу, как загорелись глаза матерых туристов. В любом незнакомом городе их может поджидать опасность. Именно здесь, среди грязи и смрада, чувства страха и постоянного, почти физического ощущения опасности можно найти такие удивительно красивые вещи, как знаменитые нью-йоркские горгульи, охраняющие здания от злых духов, или наткнуться, наконец, на пресловутый амстердамский красный фонарь. Дело за небольшим, сделать всего один шаг, но не вперед, не прямо, а в сторону. От исхоженных троп и от скуки жизни.

Читайте также:  Что выпить для выносливости перед бегом

В материале использованы фотографии из архива «ОГОНЬКА»

Забег в ширину

В истории мирового флота танкер «Knock Nevis» так и останется самым большим танкером в мире.

Но своё место в истории он взял не слишком честным путём.

Enlarge your корпус, именно на этой операции он и въехал в танкерную историю.

Читер, да и только.

Если подходить более беспристрастно, без вот этого удлинения корпуса, а постройки судна за один заход, тут без сомнения первым будут танкеры типа Batillus.

И по длине, и по дедвейту танкер класса Battilus «Pierre Guillaumat» уделывал «Porthos»( самое первое имя «Knock Nevis») влёгкую, хотя и был построен на два года раньше.

Что ж, в этих специфичных соревнованиях есть не только пробежки в длину с вёдрами в руках, есть ещё и забеги в ширину.

И вот ещё один герой, который играючи побеждает в этой дисциплине, до сих дней оставаясь самым широким танкером в мире.

Может, для кого-то станет открытием, но полста лет назад в Европах успешно строили пароходы.

Всех типов и классов.

Строила Англия, строила Германия, строила Дания, строила Испания, строила Швеция. Проще перечислить тех, кто не строил.

Кто имел выход к морю, тот и строил.

Кризисы, весёлые разгулы профсоюзов, «умные» политики правительств, возросшая конкуренция со стороны Японии и Кореи, убили всё европейское судостроение — так разлагалась сталь.

Нет, ещё по мелочи трепыхаются, выезжая на технологиях и уникальности проектов, но в массе судостроение убито.

Швеция. Весьма развитое судостроение.

Развитое настолько, что шведы клепали супертанкеры.

Клепали настолько успешно, что японцы нервно сглатывали. А про корейцев даже и не слышалаи ещё.

И танкер «Nanny» был построен именно в Швеции.

Год постройки — 1978.

Танкер на верфи.

Изначально шведы вообще хотели запустить монстра на 700 000 тонн, но некоторые финансовые трудности их остановили. Трудности свои и трудности заказчика.

Танкер строился для шведского судовладельца, но он не успел насладиться обладанием няни. Заказчик обанкротился, и судно ушло в другие руки.

Основные размерения танкера.

Общая длина — 364 м

Судно относится к классу ULCC — Ultra Large Crude Carrier.

И судно изначально строилось в единственном экземпляре, серии не предполагалось.

О, шведы любили ставить паровые турбины на супертанкеры.

Не исключением стал и танкер «Nanny».

Там стояли две паровые турбины MST-14 «General Electric»мощностью по 38 690 kWt.

И под этими турбинами пароход ходил со скоростью 16 узлов.

Дедвейт судна — 498 995 тонн. Немного не хватило до полумиллиона тонн.

Интересно было и решение с грузовой системой.

Она была разбита на систему правого и левого борта.Хотя при необходимости системы могли заменять друг друга.

После банкроства первого владельца, танкер был продан греческой компании, и получил новое имя — «King Alexander». Смена владельца состоялась в 1984 году.

«King Alexander» в доке.

Ещё из особенностей.

У судна нет якорных клюзов. Якоря поднимались на борт.

В 1997 году танкер «King Alexander» был снова продан.

Новое имя короля — «Sea World».

«Sea World» у терминала.

В 2003 году компания-владелец посчитала нецелесообразным проводить очередной ремонт танкера.

Последняя доставка нефти была в Индию, из Индии танкер ушёл в свой последний рейс на Китай, где и был разделан на металл.

Судно в Китае, перед разделкой.

С 1978 года по 2003 год, вполне неплохая продолжительность жизни, учитывая паровые турбины и одинарный корпус. Шансов на более долгую жизнь у него не было, даже в качестве хранилища-перегрузчика нефти. Конвенция о двойных бортах касается и плавхранилища. Эта же конвенция и отправила на слом «Knock Nevis».

Другие фото танкера.

Оконцовки фальштруб завалены.

Это для того, чтобы танкер мог пройти под мостом от завода.

Выход из завода для окончательной достройки.

Танкер «Nanny», проходит под мостом Tjörnbron в городе Uddevalla.1978 год.

Иногда встречается утверждение, что «Nanny» протаранил опору моста, вследствии чего мост рухнул. Это неправда.

Таран был, мост рухнул, люди погибли. Но отличился там совсем другой пароход.

А мост разломал сухогруз.

Крылья мостика узкие.

ПУГО — Пост управления грузовыми операциями.

По басурмански — Cargo control room, CCR.

Так, что танкер «Nanny» пока остаётся самым широким танкером в истории мирового флота.

Найдены дубликаты

От бабушки плывёт

Шикарная канистра! Не слышал о нем, спасибо! Только работа там тоска наверное, есть шанс не заземлиться ни разу за контракт. Я на маленьком продуктовозе работал, и то, не всегда удавалось выйти. В этом плане балкера лучше всего. По две недели у стенки стояли.

А мне понравилось на VLCC работать. Меньше берега — меньше проблем. Наоборот, приход в порт, или на распаузку, аж настроение портилось.

Ну я думаю.. На таких гигантах у офицеров на берегу работы выше крыши. Толи дело океан, ноги на радар, ноутбук на приборную панель, и сериальчик досматриваем)

хорошее название для вашей будущей книги по материалам этих статей.

название твоего домашнего видео

Просвятите-почему у надстройки есть «ответвления» вбок, как крылья у самолета?

Для обзора при швартовных манёврах

Это и есть крылья. Так и называются — крылья мостика. Для лучшего обзора. По длине — они не выходят за линию борта, вровень с бортом.

А мне вот интересно. Почему корабли таранят мосты? Ведь капитан прекрасно знает высоту пролета моста и высоту своего судна. Все мосты обозначены на лоцманских картах, постоянная связь с различными диспетчерами. То-есть информация о том, что твое судно не пройдет через мост известно еще при его проектировании.

Так почему капитаны, точно зная, что судно тут не пройдет, все равно направляют его туда? Даже если ты ошибся и свернул не в тот приток, то на мосту есть знак, который штурман должен посмотреть в бинокль, как только мост показался на горизонте. Даже если этот момент он проебоглазил, то можно свернуть в сторону и сесть на мель избежав более серьезных последствий, когда знак высоты станет видно без бинокля.

Почему они сшибают мосты, когда есть все условия предотвращения этой аварии?

Что значит забег в ширину

Войти

Забег в ширину

А вы замечали, как ловко и ненавязчиво таксисты умеют внушить пассажиру чувство вины? Иная женщина может поучиться. Садишься в машину, весь такой радостный и в предвкушении путешествий и приключений, а тут начинается ненавязчивый, фоновый, но крепко скроенный поток жалоб. На дороговизну бензина, на пробки, на гаи, на геморрой, на тяжелую жизнь в целом. Понятно, что денег я больше, чем договаривались, все равно не даю. Но через раз испытываю смутное чувство, что вроде бы остался должен. Что вот хороший человек потратил на меня частицу своей драгоценной, дарованной богом жизни, которая конечно дороже любых денег, но для начала можно попытаться возместить и деньгами. А настоящие мастера умеют настолько красноречиво молчать, что хочется переписать на них какую недвижимость или хотя бы упомянуть в завещании.

Поэтому в этот раз я сразу взял быка за баранку. «Шеф, — говорю, — я волнуюсь, потому что мне деньги жгут ляжку. Их же надо пристроить. Нужен праздник. А то всего через два дня приезжает жена. И мне нужно успеть организовать маленький бардак. В честь прибытия, так сказать. Аккуратненький такой бардельеро. Где тут в Барнауле нынче принято устраивать забеги в ширину?»

Шеф, сбившись с привычного перечисления горестей свей тяжелой жизни, на минутку задумался. «Я вообще сам-то по клубам не хожу», — начал он издалека. Да. Да! ДА. Тут-то бы мне и насторожиться! «Но вот чаще всего я, если неподалеку, забираю у «Кефира». Потом этот… «Зеркало». На Молодежную часто вызывают». «Вот! — вскричал я. Шеф, не зря ты мне с первого взгляда понравился!» И я вылез из машины, от всего сердца его поблагодарив, т.е. не став унижать хорошего человека мелкими чаевыми.

«Кефир» оказался типа кофейней на сплошь застеленном четвертом этаже нового здания с прекрасным видом на город. На ярких цветных диванах сидели мамы с дитями и кушали мороженное. Ну что ж, подумал я про шофера. Один раз – не лгбт.

«Зеркало», как мне потом рассказали, действительно было прекрасным тусовочным местом. Но он недавно закрылся на реконструкцию.

Кабак на Молодежной назывался «Большой», и я прекрасно знал это место. Мне там еще в 90-ые минимум один раз разбивали очки и минимум один же раз забирали в ментовку. От полноценного протокола меня тогда спасла только внезапная насильственная смерть местного авторитета Колокоши в соседней гостинице «Барнаул» — вся милиция резко стянулась туда на операцию «Перехват», которая спустя полтора года и несколько трупов плавно переросла в операцию «Перехват управления». В общем, жизнь там всегда била ключом, особенно случайных прохожих, из-за расположенной рядом общаги Сельхозинститута и несколько специфического контингента ее населяющего. Беглый взгляд на четырех бритых вышибал на входе и крепкие дубовые столы в глубине, явно заточенные выдержать любые катаклизмы, подсказали мне, что за последние 20 лет тут мало что изменилось. Кроме меня. Скакать по столам, ловко отпинываясь от деревенских гвардейцев кардинала в ходе очередного массового поебища, очень весло когда тебе 20 лет. В 40 же жизненные приоритеты выглядят несколько иначе.

Послал образованному таксисту луч поноса и отправился в знакомый по предыдущему приезду клуб «Пистолс».

Еще на входе обратил внимание на странные звуки раздающиеся из глубины. Громкий, такой, знаете, хорошо поставленный отчетно-перевыборный женский голос вещал что-то про здоровье, больницы и прочую медицину. Эка как я удачно зашел, подумал я, — похоже, попал на какой-то съезд врачей-вредителей. Смогу узнать много нового, а повезет, так и бесплатно проконсультироваться. Хотя странное место встречи конечно – в четверг вечером в центровом кабаке. Ну так на то они и вредители, а местами так и даже космополиты. Разволновавшись, прямо с порога заказал рюмку вкусного.

Читайте также:  Как размяться перед бегом

Оказалось, врачи не живые, но от того не менее вредительские. Это какая-то тетечка по телевизору выступала в программе Малахова. Да. Вечером в полупустом кабаке на полную катушку работал телевизор, в котором громко торговал лицом Малахов, который, ясно, сам вредитель почище чем врачи вместе взятые. Заказал еще рюмку и пожрать.

Пока ждал, вынужденно слушал. Передача была посвящена иглоукалыванию. Одна половина экспертов рассказывала, какое это иглоукалывание жуткое ЗЛО, вторая половина яростно защищала. Голосистую тетечку сменил Барри Алибасов, который задушевно поведал мне, что лично ему иглоукалывание очень помогло. Оно его, можно сказать, с того света вытащило. Без него он бы давно помер, может, уже. Тут я понял, что иглоукалывание действительно – страшное ЗЛО, и стал болеть за первых, скептически настроенных экспертов.

Тут в клубе дополнительно к телевизору врубили музыку. И некоторое время они выступали параллельно. Заказал еще рюмочку плюс пиво и принялся с азартом наблюдать. Сперва верх брали плохие эксперты с примкнувшим к ним Алибасовым. Но затем хорошие постепенно перешли в довольно успешную контратаку, демонстрируя каких-то грустных детей и прочих инвалидов, пострадавших от иголок, а еще съемки скрытой камерой, в ходе которой они требуют у каких-то нетрадиционных целителей какие-то патенты, лицензии и сертификаты, а те, пойманные с поличным, неубедительно врут и мерзко изворачиваются. Тут звук у телевизоров выключили совсем, оставив только картинку.

Немедленно выпил, в волнении ломая руки и впиваясь до крови в ладони ногтями. Эксперты уже прыгали по студии, краснея мордами и разинув в молчаливом крике рты. И даже начали хватать друг руга за грудки. Поскольку рожи у экспертов с обеих сторон были как-то очень одинаковые, я скоро потерялся, но продолжал надеяться, что наши побеждают. Еще очень надеялся на развитие дискуссии в полноценную драку. Чтобы дуэль на иголках до самоей смерти. И чтобы проигравших экспертов хоронить только в закрытых гробах, а победители чтобы выглядели вот так:

Тут передача кончилась, и кто взял верх, осталось не ясным.

В общем забег в ширину в первый день оказался дольно узким. Настолько узким, что город вряд ли вздрогнул. Вряд ли вообще заметил. Лично я и то почти не заметил. Поняв, что при таком размахе куролесения мне скоро и лото на лавочке с окрестными старушками будет казаться лихим загулом, решил предпринять радикальные меры. Позвонил доктору Мышьяковичу.

А где-то в ночи икалось несчастному таксисту…

Под катом две картинки, не имеющие никакого отношения к описываемым событиям, кроме некоторой географической близости.

Веселый гармонист

Война и мир

ЗАБЕГ В ШИРИНУ

Недавний вылет из Кубка России стал для «Локомотива» четвертым поражением подряд. После чего

Недавний вылет из Кубка России стал для «Локомотива» четвертым поражением подряд. После чего тренерский штаб вызвали «на ковер» к главе РЖД Владимиру Якунину и поставили ультиматум: или налаживаете игру, или этим вместо вас будут заниматься другие. То есть Бышовцу дали еще один шанс, и он им воспользовался. Уж не знаю, что говорил Анатолий Федорович игрокам перед матчем с набравшими ход «Крыльями Советов», но «Локо» показал потрясающий футбол и забил пять мячей. А если учесть, что за предыдущие 14 встреч железнодорожники поражали ворота соперников 13 раз, результативность особенно радует.
В общем, спасли футболисты тренера. Вот только сможет ли Анатолий Федорович кардинально усилить железнодорожников? Ведь у него было 15 туров, чтобы доказать: для «Локо» он незаменим. Но игра команды расклеилась, болельщики требуют отставки главного тренера. И руководство команды, похоже, разделяет эти чувства. Поэтому вопрос о смене тренера пока по-прежнему на повестке дня.
Теперь о ЦСКА. Всего одна победа в последних восьми турах — плачевный показатель для любой команды. Даже самые оптимистичные армейские болельщики припоминают, что и в предыдущих чемпионатах случались неудачные серии. В сезоне-2006, скажем, команда не выигрывала в четырех матчах подряд, а в итоге завоевала золотые медали. Но раньше кризис все же не растягивался на столь длительный срок. Не случайно ведь за ЦСКА закрепилась репутация самого стабильного клуба страны, которому не страшны никакие удары судьбы. Но теперь команда Валерия Газзаева опустилась на шестую строчку. А ведь осенью предстоит выступать в Лиге чемпионов. Что мешает усилить игру? Ряд проблем на поверхности! Например, отсутствие диспетчера уровня Карвальо. Без него атаки заметно утратили остроту — Рамон равноценной заменой лучшему игроку чемпионата России-2005 не стал. Не приблизился пока по уровню мастерства к Жо или Вагнеру и юный Бурмистров. Пара южноамериканских форвардов забила на двоих десять мячей. Но еще полмесяца они будут в расположении двух бразильских сборных, а Газзаеву приходится рассчитывать на 18-летнего парня. В таких условиях в нападении, без сомнений, помог бы Красич, но он в Самаре получил повреждение. Сказывается отсутствие Акинфеева. Мандрыкин старается компенсировать потерю, но удается это не всегда. Кроме того, Акинфеев излучал спокойствие и удивительную уверенность в себе, которые передавались партнерам в поле.
Но списывать многочисленные неудачи исключительно на пробоины в составе было бы неправильно. Судя по всему, с этим согласны и руководители клуба. Не случайно президент ЦСКА Евгений Гинер недавно заявил: «Фундаментальных игроков в команде нет». Мол, запасные готовы заменить основных. Но в случившемся кризисе есть и другие причины.
Одна из них, вероятно, — в скомканной предсезонке. О том, что за время одного сбора невозможно подготовить команду функционально, не раз говорил Владимир Федотов. Но у армейцев были те же условия: всего один сбор в Израиле, Кубок Первого канала, а потом четыре матча на Кубок УЕФА и России. Неудивительно, что им не хватает свежести, да и настроя тоже.
Костяк команды армейцы собрали уже давно — на внутренней арене эти футболисты успели выиграть все, да еще и Кубок УЕФА завоевали. Находить новую мотивацию для борьбы игрокам уже непросто. Нечто подобное, кстати, проходил «Спартак» в начале 1990-х. Некоторые его игроки тогда честно признавались, что особых эмоций после нескольких чемпионств подряд российские турниры у них уже не вызывают.
Раньше во всех сложнейших таких ситуациях незаменим был главный тренер ЦСКА. Зажигательные монологи Газзаева быстренько вводили в тонус тех, кто позволял себе расслабиться. Однако в этом году 52-летний специалист ведет себя гораздо спокойнее, чем прежде. Валерий Георгиевич практически не выскакивает за пределы технической зоны, не устраивает разборок с помощниками главного арбитра. Вдалеке от посторонних глаз, правда, многое осталось по-прежнему. Говорят, после крупного поражения во Владивостоке от местного «Луча-Энергии» тренер армейцев так бушевал, что чуть не разнес раздевалку. И что же? Судя по следующим двум встречам, серьезных плодов это самое бушевание не принесло.
Летом на трансферном рынке армейцы ничем общественность удивлять не собираются. Главного тренера оставят на своем посту, затем приобретут одного-двух новичков, а сезон спокойно доведут до конца. Не исключено, что и «золото» выиграют.
Но если принципиального улучшения в игре не произойдет, руководителям ЦСКА придется всерьез задуматься о переменах. И альтернатива, похоже, одна: перетряхнув состав и отправив главного тренера в отставку.
ЧЕМПИОНАТ РОССИИ
Премьер-лига
И В Н П М О
1. Зенит 15 7 6 2 24-19 27
2. Спартак М 15 7 5 3 19-15 26
3. Динамо 15 6 4 5 20-15 22
4. Кр.Советов 15 6 4 5 17-16 22
5. ЦСКА 15 5 7 3 18-14 22
6. Москва 15 5 6 3 13-10 21
7. Рубин 15 6 2 7 15-16 20
8. Локомотив 15 5 5 5 18-19 20
9. Томь 15 4 7 4 19-17 19
10. Амкар 15 4 7 4 15-14 19
11. Химки 15 4 6 5 16-15 18
12. Сатурн 14 3 8 3 13-14 17
13. Кубань 15 3 8 4 12-16 17
14. Луч-Энергия 15 4 4 7 13-16 16
15. Спартак Нч 15 3 6 6 12-17 15
16. Ростов 15 1 7 6 11-22 10
БОМБАРДИРЫ (ПРЕТЕНДЕНТЫ НА ПРИЗ «ТРУДА»)
Колодин («Динамо»), Погребняк («Зенит») — по 6 голов, Адамов («Москва»), Аршавин («Зенит»), Вагнер, Жо (оба — ЦСКА), Рикардо («Спартак» Нч), Сычев («Локомотив»), Титов («Спартак») — по 5.
РЕЗУЛЬТАТЫ ТУРА
«Локомотив» — «Крылья Советов» — 5:2 (Иванович, 51, Сычев, 63, Билялетдинов, 67, Траоре, 70, Самедов, 90+1 — Бранко, 25, Медведев, 45+1), «Спартак» Нч — «Луч-Энергия» — 2:0 (Джудович, 17, Пилипчук, 70), «Сатурн» — «Амкар» — 2:0 (Кириченко, 44, Каряка, 52), «Ростов» — «Спартак» М — 1:3 (Каньенда, 37 — Ковач, 31, Торбинский, 39, Баженов, 90), ЦСКА — «Кубань» — 0:0, «Рубин» — «Динамо» — 2:1 (Рязанцев, 38, Байрамов, 65 — Колодин, 35), «Химки» — «Томь» — 1:1 (Чех, 23 — Мичков, 63), «Москва» — «Зенит» — 1:2 (Адамов, 50 — Аршавин, 9, Тимощук, 43).

На нашем сайте действуют правила поведения, которые мы настоятельно просим соблюдать. В комментариях запрещены:

  • ненормативная лексика
  • призывы к насилию, оскорбления на национальной почве
  • оскорбления авторов материалов, других пользователей сайта
  • реклама, ссылки на иные ресурсы, телефоны и другие контакты

Редакция не занимается проверкой контактов, расценивая их как априори вредные для других пользователей. Сообщения с перечисленными нарушениями удаляются модератором. Также мы уведомляем, что редакция не несет ответственности за содержание комментариев, даже если позиция пользователей не совпадает с мнением редакции

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Загрузка ...